Юрий Александрин: «Старица не должна повторить судьбу Суздаля»

Есть люди, которые приезжают в Старицу на выходные. А есть те, кто приезжает и остается на двадцать лет. Юрий Александрин, исполнительный директор Фонда возрождения Свято-Успенского монастыря, — из вторых. В этом году Фонд отмечает юбилей, четверть века, и Юрий рассказал, как за это время изменился монастырь, город — и он сам.

Почти двадцать лет назад я впервые приехал в Старицу. До этого, как ни странно, я практически ничего о ней не знал. Я коренной москвич, интересовался отечественной историей, много ездил по стране, но Старица оставалась для меня белым пятном.

Мое знакомство с ней началось со Свято-Успенского монастыря — сначала даже не с самого места, а с книги. В начале 2000-х я участвовал в подготовке альбома «От покаяния к возрождению» с фотографиями Виктора Борисовича Христенко. Это издание стало первой книгой в библиотеке Фонда возрождения Свято-Успенского монастыря.

Монастырь в запустении: фото 1950 года

Позже была работа над второй книгой — «Старицкий Успенский монастырь» Алексея и Марины Салимовых (о которых редакция совсем недавно писала здесь). А 15 августа 2007 года начался мой первый рабочий день в качестве директора Фонда.

Город над Волгой

Первое, что поразило меня в Старице, — Волга. Я видел ее в Астрахани, Нижнем Новгороде, Казани, но здесь она совсем другая. Не огромная река, просторы которой почти сродни морю, а близкая, камерная, буквально находящаяся перед тобой. Верхняя Волга, еще только набирающая силу.

Потом замечаешь мост, два берега, рельеф города. И, конечно, монастырь. В конце 2000-х он находился словно между двумя состояниями: страшное запустение предыдущих десятилетий уже отступало, но того облика, который мы видим сегодня, еще не было.

Именно здесь я неожиданно для себя понял, насколько плохо знаю историю собственной страны. История Старицы оказалась не маленькой локальной историей провинциального города. Через нее проходят сюжеты, связанные с историей государства, церкви, русской культуры. Чем глубже в нее погружаешься, тем отчетливее это понимаешь.

Мне повезло наблюдать за Старицей почти два десятилетия — видеть, как она постепенно меняется. Город становится комфортнее, благоустроеннее, но при этом, на мой взгляд, пока сохраняет главное — камерность и собственный характер.

Мне бы очень не хотелось, чтобы Старица превратилась в очередной туристический аттракцион. Иногда в популярных исторических городах возникает ощущение, что местная жизнь отступила на второй план, а сам город превратился в декорацию для приезжих. Для Старицы такой путь был бы потерей.

Это не значит, что здесь не нужно развивать туризм, инфраструктуру, гостиницы, рестораны, городские пространства. Напротив. Но развитие должно происходить так, чтобы не исчез тот самый «гений места», ради которого люди сюда и приезжают.

Фонд начинался с монастыря, но речь всегда шла о большем

Когда создавался Фонд возрождения Свято-Успенского монастыря, перед ним стояли три большие задачи. Первая — восстановить историко-архитектурный облик обители. Вторая — вернуть сюда монашескую жизнь. Третья — сделать монастырь духовно-просветительским и историко-культурным центром, открытым для людей.

Первую задачу сегодня в значительной степени можно считать выполненной. Монашеская жизнь вернулась. А третья задача по определению не имеет финальной точки — она продолжается и постоянно приобретает новые формы.

Сегодня обитель живет насыщенную жизнь

За эти годы происходили вещи, которые сегодня уже воспринимаются как часть привычного пейзажа Старицы. Но за каждой из них стоит большая работа.

Один из таких примеров — Троицкий храм, непосредственно примыкающий к Успенскому собору. Особенности его строительства со временем привели к серьезным проблемам и разрушениям. Храм пришлось фактически возвращать к жизни, а затем заниматься его внутренним убранством.

Другой пример — монастырский парк. Сегодня трудно представить, что когда-то на его месте была запущенная территория с борщевиком, полуразрушенными техническими постройками и граффити. Постепенно здесь возникло полноценное общественное пространство. Причем нам было важно не просто «благоустроить территорию», а сохранить ее историю. Даже обнаруженный во время работ старый кирпичный погреб-ледник не уничтожили, а включили в ландшафт парка.

На месте монастырского парка раньше рос борщевик, а на разрушенных постройках виднелись граффити

Постепенно вокруг монастыря стали появляться и новые смысловые точки. В 2024 году на высоком берегу Волги был установлен памятник Пушкину. Появился мемориал в память об убиенных игумене Серапионе и братии, поминальный крест на месте прощания старичан с мощами святителя Иова, гранитно-бронзовая панорама Старицы XIX века. В этом году появится еще одна такая точка — памятник трем игуменам монастыря: святителю Герману, святителю Иову и преподобному Дионисию Радонежскому.

Для меня важно, что все это существует не изолированно внутри монастырских стен. Монастырь давно стал частью городского пространства и одним из главных символов Старицы. Его ворота открыты — и в буквальном, и в переносном смысле.

Старице не нужно становиться вторым Суздалем

За эти годы я много думал о том, чего Старице не хватает. Конечно, можно перечислять конкретные вещи: туристическую инфраструктуру, благоустройство, сохранение исторической застройки. Есть здания, которые мы уже потеряли, есть старые дома из старицкого камня, скрытые под сайдингом. Но нужно понимать и другую сторону: это не музейные экспонаты, а дома, в которых живут люди и которым нужен современный комфорт.

Главная задача гораздо сложнее: научиться развивать город, не стирая его индивидуальность. Можно многому учиться у Суздаля — например, тому, как там устроена туристическая инфраструктура. Но копировать его путь Старице точно не стоит: у нее другой масштаб, другой ландшафт, другая интонация.

При этом Старице очень нужен собственный узнаваемый образ. Возможно, даже простой предмет, который станет символом города. Когда-то здесь существовали свои ремесленные традиции, были старицкие пряники. Сегодня эти традиции возрождаются, и даже те самые пряники можно купить в лавке у Никольского храма. Над этим нужно и дальше работать — можно возрождать кузнечное дело, работать с местным камнем, искать новые формы, связанные с историей города. Важно не искусственно придумать «бренд территории», а найти то, что действительно выросло отсюда.

Быть «неуспокоенными»

В этом году Фонду исполняется 25 лет. Для любой организации четверть века — повод оглянуться назад. Тем более когда изменения можно увидеть буквально своими глазами, сравнив фотографии монастыря начала 2000-х и сегодняшние.

Но мне не хотелось бы, чтобы юбилей превратился исключительно в подведение итогов.

Мы вообще стараемся не заниматься продвижением Фонда ради самого Фонда. Наша задача — привлекать внимание к монастырю, к Старице, к их истории. Фонд в этом смысле — инструмент. Рабочая, а иногда и генерирующая сила.

Когда-то председатель совета Фонда Виктор Борисович Христенко произнес слова «быть неуспокоенным в душе». Мне кажется, это очень точно описывает принцип, по которому мы все эти годы работаем. Сделал одно — видишь следующее. Восстановил здание — начинаешь думать о пространстве вокруг него. Создал пространство — возникает вопрос, чем его наполнить. Рассказал историю монастыря — понимаешь, насколько тесно она связана с историей всего города.

Юрий Александрин — коренной москвич, но его жизнь уже давно неразрывно связана со Старицей

За почти двадцать лет Старица очень сильно изменила и меня самого. Я совершенно точно не тот человек, который в 2007 году впервые пришел сюда работать. Сначала для меня был монастырь и работа Фонда. Потом вокруг него постепенно открывался город — Волга, старые улицы, камень, люди, история.

Наверное, именно поэтому сегодня я уже не могу воспринимать будущее монастыря отдельно от будущего Старицы. Это части одного пространства и одной истории.

Материал сделан на основе интервью Юрия Александрина изданию «Старицкий вестник».

#Наши люди