Тоскана в Тверской губернии
Что построили архитекторы-палладианцы в Старице и окрестностях? Специально для «Старица 1297» — краевед и автор проекта «Архитектурные излишества» Павел Гнилорыбов.
«Архитекторского ученика в городе Старице определенного нет, вольно-практикуемый Матвей Чернятин находится в беспрерывной из города Старицы отлучке, и возвращается на самое короткое время, говорит, что ему недосуг», — жаловался в 1835 году старицкий городничий Толмачев архитектору Тверской губернии. Городской зодчий Матвей Чернятин действительно был ужасно занят: руководил строительством пансионата для благородных девиц и губернской гимназии в Твери, делал чертежи особняков для местных дворян — к нему буквально записывались в лист ожидания. Но и родную Старицу вниманием не обделял, что бы ни говорил городничий и «бедные люди».
Это строгая геометрия, математически выверенные пропорции, ясность форм, основанные на идеях великого итальянского архитектора Андреа Палладио. Но при этом — истинно русский размах построек, величие и полная гармония архитектуры с «древнерусской тоской» Верхневолжья.
Итальянские портики в русском монастыре
Первый вопрос туристов, когда они видят Троицкую церковь Свято-Успенского монастыря, — какой итальянский архитектор ее построил? Действительно, она кардинально отличается от других храмов в монастырском ансамбле: тосканские портики с полуколоннами, изысканные пилястры, ротонда с широкими сводами и круглое отверстие, пронизывающее все этажи. На самом деле ее спроектировал тот самый «провинциальный самородок» Матвей Чернятин. Он не просто слепо копировал итальянский классицизм, а пытался внести в каждое строение что-то свое и добавить изюминку.
Так, для Троицкой церкви он придумал своеобразное конструктивное решение. Ее нижний ярус выполнен из белого старицкого камня, верхний — из красного кирпича, а своды, перекрытия и главы сделаны из дерева и оштукатурены. Этот храм служит усыпальницей дворянского рода Тутолминых, он был построен на средства генерал-майора Алексея Тимофеевича Тутолмина в 1819 году. Чернятин был его «придворным» зодчим и даже несколько лет служил управляющим генеральского имения в селе Новом — перестраивал его и улучшал. И спроектировал первую старицкую больницу, которая открылась 12 декабря 1810 года на средства того же Тутолмина.
Ротонды и кузницы
Здание больницы, к сожалению, не сохранилось. Не сохранились и торговые ряды с воздушными арками, которые Чернятин построил по заказу своего тестя, местного купца Дмитрия Филиппова. Но в Старице можно увидеть другие палладианские «артефакты» руки Чернятина.
Например, Борисоглебский собор — внушительный, классический, с колоннадой и аттиком. Тут действительно не обошлось без итальянцев: собор начал строить модный тогда в России каменных дел мастер Луиджи Роска, но вскоре оставил проект ради более прибыльных.
Храм достраивал Чернятин, вдохновляясь Борисоглебским монастырем в Торжке, который возвел его кумир и учитель, «русский Палладио» Николай Львов. Но, конечно, у Чернятина был индивидуальный почерк. Например, вогнутые полусферические ниши, которые подчеркивают и одновременно прорезают толщу стен. У замковых камней и других элементов текучий рисунок — церковь выглядит пластичной, не застывшей.
Эти же приемы Чернятин использовал, когда строил приделы церкви Рождества Христова (Параскевы Пятницы). Задача была непростой: расширить уже существующий храм и окружить его оградой с часовнями. Чернятин изящно «поженил» старые постройки в барочном и византийском стиле со своими любимыми классическими ротондами и объединил весь комплекс трапезной.
В результате храм выглядит уникальным и гармоничным. А произведения старицкого зодчего украшают оба берега Волги. Смотришь, любуешься простором — и везде Чернятин! Есть в Пятницкой церкви и мистическая деталь: на потолке сохранилось изображение масонской Лучезарной дельты — око, вписанное в треугольник. Говорят, это оммаж Чернятина своему любимому учителю Николаю Львову, который был масоном.
Архитектор любил и постоянно использовал старицкий белый камень, который в окрестностях города добывали с XIV века. Кузнечное дело в Старице было весьма распространенным, ремесленники изготавливали петли, косы, ножи, подковы, дверные ручки и даже трости. Их поставляли и за границу — Старица была важным перевалочным пунктом Великого Волжского торгового пути, связывая русские земли с Ганзейским союзом через Балтику. В XVIII веке тут насчитывалось около 50 кузниц, сейчас осталось семь. Но и эти семь — выдающийся памятник зодчества.
Их отличительная черта — фронтоны разного рисунка, которые придумал, конечно, сам Чернятин. Например, одну из сохранившихся кузниц венчает декоративное тондо — круглый итальянский барельеф — «тарелочка». В советское время тут располагались гаражи и авторемонтные мастерские. Потом они несколько лет мирно «спали» — а сейчас возрождаются усилиями компании «Старицкий посад».
Не только Старица
Тем, кто хочет больше узнать о «тверском палладианстве», стоит выехать из Старицкого района. Но совсем недалеко — под Торжок. Именно там находятся знаменитые усадьбы Знаменское-Раёк (на обложке)
и Василёво — они напоминают храмы с тосканскими колоннами и торжественными портиками. Их построил великий архитектор Николай Львов, учитель Чернятина.
Он не только строил и проектировал, но еще и собирал народные песни, издавал летописи, открывал минеральные источники. По широте интересов Львова часто сравнивают с Леонардо да Винчи.
Заинтригованы? Соберите всю россыпь церквей и зданий великого зодчего. Задача облегчается тем, что многие из них в окрестностях Торжка. Львовский маршрут легко одолевается за день, далее стоит отправиться в архитектурно-этнографический музей «Василево», чтобы увидеть стометровый валунный мост. Тимур Бекмамбетов в «Ночном дозоре» снимал здесь битву армий Света и Тьмы.
Апофеоз творчества Львова — его родовое имение в селе Никольское-Черенчицы под Торжком. Оно способно удивить любого: там мы встретим погреб для хранения продуктов в форме пирамиды, церковь-мавзолей, служившую семейной усыпальницей, кузницу из огромных валунов. Львов подарил нам немало декораций для фильмов о временах Екатерины. Он прожил всего 50 лет и утверждал, что был «на счастии». Кажется, «на счастии» — это общее состояние всех, кто жил и творил в Тверской губернии, среди зеленых полей, берегов Волги и древней истории.
